Повелитель: Пле-пле-плеяды — Театральная версия

Великое подземелье Назарик снова гудит от привычной суеты. Альбедо пытается навести порядок в бумагах, но её то и дело отвлекают донесения о том, что Демиург снова экспериментирует с новыми видами пыток, а Шалтир Бладфоллен вместо патрулирования устроила охоту на собственных теней. Аинз, уставший от бесконечных докладов, решает, что стражам и слугам не хватает культурного досуга. Идея проста: поставить спектакль, который сплотит всех обитателей гробницы и заодно отвлечёт их от разрушительных шалостей. Однако то, что начиналось как безобидная затея, стремительно превращается в хаос. Каждый из Плеяд и стражей тянет одеяло на себя: Коцит настаивает на суровой военной драме, Себас предлагает романтическую историю о чести, а Шалтир требует главную роль с обилием крови и непристойностей. Аинз, пытаясь сохранить лицо Верховного Правителя, вынужден лавировать между амбициями своих подчинённых, не понимая, что его собственные попытки режиссировать только усугубляют ситуацию.

Пока идут репетиции, Назарик наполняется абсурдными казусами. Пандора Актёр, возомнивший себя главным драматургом, переписывает сценарий каждые пять минут, добавляя монологи в честь Аинза. Ханзо и другие слуги путают реквизит с боевым оружием, а Немо случайно поджигает декорации заклинанием, которое должно было изображать закат. В разгар подготовки выясняется, что настоящая угроза исходит не от внешних врагов, а от внутреннего соперничества: Альбедо и Шалтир устраивают настоящую дуэль за право целовать Аинза в финальной сцене, а Демиург тайно плетёт интриги, чтобы спектакль обернулся пропагандой его собственных идей. Когда наступает день премьеры, зрителями становятся не только обитатели гробницы, но и случайно забредшие в окрестности авантюристы, которых принимают за критиков. Вместо трагедии о падшем герое Назарик получает фарс, где Аинз забывает текст, Энтома путает выходы, а Маре случайно обрушивает часть потолка. Но именно в этом хаосе каждый находит своё место: стражники смеются, слуги гордятся проделанной работой, а сам Аинз понимает, что его подданные — не просто инструменты, а семья, способная на искренние эмоции, даже если эти эмоции выражаются через битву за право поцеловать скелета.