Хэнтацу: Канун Нового года

Канун Нового года. Токийский квартал Сибуя залит неоновым светом и предпраздничной суетой, но двадцатилетний Рёта Ито чувствует себя выключенным из этого потока. Он тащится домой после очередной смены в круглосуточном комбини, где единственным развлечением было наблюдать, как пьяные клерки скупают дешевое пиво. В кармане — последние гроши до зарплаты, впереди — пустая квартира и бессмысленный бой курантов в одиночестве. Внезапно его внимание привлекает странная витрина старой видеотеки, которую он раньше не замечал. На пыльном стекле висит постер с аниме-девушкой в кимоно, держащей фейерверк, и надписью «Хэнтацу: Полночь». Рёта, выросший на ретро-аниме, решает, что это какой-то раритет, и заходит внутрь. Вместо ожидаемых полок с кассетами он видит лишь одну дверь, обитую красной тканью, и старика за конторкой, который молча протягивает ему билет. «Вход только до двенадцати», — хрипит старик, и Рёта, повинуясь странному импульсу, проходит внутрь.

За дверью оказывается не кинотеатр, а точная копия старого Токио эпохи Сёва — с деревянными домами, бумажными фонарями и запахом мандаринов. Рёта бродит по пустынным улочкам, пока не натыкается на храм, где одинокая девушка в старомодном кимоно пытается зажечь бенгальский огонь. Это Юки, которая представляется «смотрительницей последнего часа». Она объясняет, что этот мир — проекция всех забытых новогодних желаний, которые не сбылись. Каждый год в полночь здесь появляются призраки тех, кто не успел попрощаться с прошлым, и их нужно проводить. Рёта, сам застрявший между увольнением и разрывом с девушкой, соглашается помочь. Но когда часы начинают бить двенадцать, реальность искажается: фонари гаснут, а из трещин в земле выползают тени с пустыми глазницами — это «незавершенные обещания», которые пытаются затащить Юки в пустоту. Рёта понимает, что единственный способ спасти её и вернуться домой — это сжечь в храмовом очаге самую болезненную вещь, которую он носит в себе: старую фотографию, где он ещё счастлив с бывшей. В последнюю секунду, когда тени уже хватают его за ноги, он бросает снимок в огонь. Мир взрывается светом фейерверков, и Рёта просыпается на скамейке в Сибуя, сжимая в руке остывший бенгальский огонь. На часах — 00:01, а в кармане лежит незнакомый конверт с адресом старой видеотеки, которой больше не существует.